Ставить ли вопросительный знак в заголовках и подзаголовках

О чем дети спрашивают писателей; Блог Дарьи Доцук

Честно говоря, я вопросы не запоминаю. Могу только сказать, что на многих встречах первым и последним задают одинаковые вопросы. Первый: когда вы начали писать, а последний, когда уже встреча заканчивается: как вас зовут? Как вы понимаете, последний вопрос особенно приятен. Но он легко объясним. Когда дети организованно идут на мероприятие, они и относятся к нему, как к мероприятию и объявленную в начале фамилию автора, разумеется, не запоминают (кому это надо? Они думают, как быстрее уйти домой). А потом выясняется, что автор-то интересный, книги надо почитать, а фамилию они прослушали!

Вопросов всегда много, бывают очень умные, бывают традиционные, бывают смешные. Но запоминаются всегда самые неожиданные. Например, в самом начале встречи в Выборге, когда все еще стесняются, встает девочка и спрашивает:
Что для вас любовь?
И сразу планка вопросов задана.

Иногда вопрос застает нас врасплох. Однажды вбегаем на встречу (опоздали не по своей вине) и сразу получаем вопрос ребром:

Бывают вопросы, на которые мы действительно не можем ответить. Например:
― В «Правдивой истории Деда Мороза» говорится, что птерки и охли существуют благодаря мысли Деда Мороза. Потом сказано, что охли и птерки придумали Деда Мороза. Кто появился первым?
И еще про них же, от второклассницы:
— Птерки — мальчики, охли — девочки… А как они размножаются?
Разводим руками…

Бывают смешные моменты, когда дети пытаются задавать нам вопросы, которые им задают в школе.

Или спрашивают, косясь на учительницу:
А как вы используете метафоры и эпитеты?
И мы, глядя учителю в глаза, отвечаем:
— А мы понятия не имеем, что это такое!
Неудивительно, что сами учителя в ходе таких встреч норовят задать риторический вопрос:
— Вот вы уедете, а я остаюсь. И как им теперь рассказывать про авторский замысел?

Но самое веселье с маленькими, вот уж с кем не соскучишься, так это с начальной школой. Четвертый класс.
Сколько вам лет?
Честно отвечаем. Одному на тот момент было 47, другому — 42. Повисает пауза, для них это возраст мамонтов.
Следующий вопрос:
И как вы оценивайте итоги прожитой жизни?

​Ну и еще из запомнившегося, хоть это были и не вопросы.
В библиотеке под Минском, где книг наших нет, имен наших никто знать не знает, предложили:
— А давайте поговорим не о книгах… о чем-нибудь другом. О лесе!
Шестиклассник из Кировска рассказал нам, что наши книги – это крестражи, в которые мы вкладываем часть себя. И это позволит нам жить вечно.
А девочка из Оленегорска с чувством сказала:
― Хорошо, что вы живые, а то у меня полная библиотека мертвых писателей.

Однажды на встрече, в год, когда везде обсуждали книгу “Код да Винчи” один из читателей младше-среднего возраста спросил у меня:
А это вы написали “Код да Винчи”?
— Нет, – призналась я и продолжила отвечать на следующие вопросы.
Через некоторое время этот же человечек тянет руку и задает новый вопрос:
— А почему не вы написали “Код да Винчи”?
Это, пожалуй, один из самых смешных и надолго запомнившихся вопросов. Хотя что смешного в том, что не я написала бестселлер? (Смеется)

Самые интересные вопросы, заданные детьми, наверное, так или иначе касаются ремесла.
Например, недавно в калининградской области мальчик спросил:
А что вы делаете, если вам не нравится то, что вы написали?
По-моему, очень животрепещущий вопрос. Ответила, что откладываю на время, потом возвращаюсь, показываю друзьям-писателям, и если по-прежнему не нравится, то нещадно выбрасываю.

А обижали ли вас критики?
Если человек критикует аргументированно, критикует не автора, а именно текст, даже если я с ним не согласна, я обязательно прислушаюсь и задумаюсь. И очень много случаев, когда я что-то меняла в тексте после критики. А вот когда критик переходит на личности или критикует, даже не прочитав (бывает и такое), то лучше такую критику пропустить мимо ушей. Хотя, и обидно, да.

Есть вопросы, которые задают обязательно на каждой встрече:
— А откуда вы берете вдохновение?
— А сколько вам лет?
— А прочитайте самое первое стихотворение?
— А сколько вы книг написали?
— А какая книга у вас любимая?

Иногда задают очень меркантильные вопросы:
— А сколько вы зарабатываете?
— А какая у вас машина?
— А вас в ресторане кормят бесплатно?

Ну, и пожалуй, был один вопрос, тронувший меня в прямом смысле до слез. В Ярославле оказалось, что дети очень тщательно готовились к встрече, прочесали весь интернет и знали про меня все.
И вот спросили:
— Мы знаем, что вы брали интервью у британского актера Алана Рикмана, расскажите, пожалуйста, о нем.
Я их очень долго благодарила за этот вопрос, а еще за то, с каким вниманием они слушали мой рассказ о человеке, которого я очень уважаю и которому бесконечно благодарна. Здорово, когда получается диалог и можно просто поговорить о волнующем и наболевшем, а не машинально отвечать на банальные, а еще хуже подсказанные учителями вопросы.

А еще я перевела стихотворение Джулии Дональдсон «Question Time», мне кажется, как раз в тему.

Встреча с читателями
– А сколько вы книг написали?
– Вы пишете несколько лет?
– А как достаете бумагу?
– А где вы берете сюжет?

Читайте также:  The Seven Deadly Sins Grand Cross

– У вас есть мозоли на пальцах?
– Болит голова или нет?
– А «Оливер Твист» – это ваше?
– А можно сейчас в туалет?

– А я поцарапал коленку!
– Я книгу про блох прочитал!
– Мой дедушка знает немецкий.
– А Герман меня щекотал!

– А сколько вам лет? Вы известны?
– Вам дали уже миллион?
– Нет-нет, я руки не тянула,
Я лишь причесалась. Пардон.

– А сколько вы пьес написали?
– А трудно все время писать?
– А вы… ой, простите, не помню,
О чем я хотел вам сказать.

– А вы на обед остаетесь?
– А вы на автобус сейчас?
– Вы сколько стихов написали?
– А будет один хоть про нас?

Удивляли вопросами:
Сколько машин у вас было?
Как зовут ваших маму и папу?
Вам во сне приходили идеи?
Во сне не приходили. Но есть такое пограничное состояние между сном и явью, когда пассивная сеть мозга начинает работать. Вот тогда бывают вспышки.

Один из самых частых вопросов — во сколько лет вы начали писать? И я понимаю, им хочется услышать: в их возрасте. Очень привлекательно узнать, что человек начал писать в 10 лет и действительно стал писателем. Приходится разочаровывать.

Дети постарше задают технические вопросы — на какой конкурс отправить текст, в какое издательство? Выясняется, что они сами пишут, и их интересует, как тексты можно продвигать.

Спрашивают, какой был любимый предмет в школе, хорошо ли я училась. Учителя тут же пытаются вывести из этого дидактическое: «Нина, наверное, и писала без ошибок! А вы!» Но я стараюсь таких разговоров избежать.

Самый непонятный мне вопрос: «Как к вам приходит вдохновение?». Его задают почти всегда, и я не знаю, как на него отвечать.

Есть хороший способ начать встречу, когда не знаешь толком, что говорить: гадать на книжке. Тут нужно задать вопрос не автору, а мирозданию, и оно в лице книги должно ответить. И тут одна четвероклассница, не моргнув глазом, спрашивает: «Зачем мы живем?»

Был и такой вопрос:
Зачем вообще литература для подростков? Вы же понимаете, что умные дети ( то есть «мы») давно читают взрослую литературу. А обыватели никогда ничего читать не будут, им дай бог школьную программу одолеть.

​Но спрос на подростковую литературу есть, с этим не поспоришь. А если есть читатель, значит, есть и писатель.

И мой любимый вопрос, из маленького, но очень читающего города Чернушка:
Вы книгу написали. Чему вас научило это произведение?

Из самых запоминающихся:

В каком ТЫ классе и кто помог написать книгу?
После школы ты навсегда в выпускном классе. В таком деле, как книга, всегда есть помощник, но он – секретный!

Правда ли, что мертвые, как живые, живут под землей?
Они живут так, что над головой у них не земля, но и под ногами тоже не земля.

Девочка, 7 лет:
​- Вы верите в вечную любовь?
Только так!

На необитаемом острове нужны книги?
Не уверена, но вот книге очень может понадобиться какой-нибудь необитаемый или обитаемый остров!

Периодически спрашивают, видела ли я привидение. Взрослые находят эту тему странной и ненужной. Говорят: «Ну что за чепуху ты спросил!».

На вопросы детей я всегда отвечаю максимально честно. Я видела привидение. Оно сидело в кресле нашей однокомнатной квартиры. У него был длинный нос, оно было абсолютно черным, положило руки на подлокотники и закинуло ногу на ногу. Дело было ночью. Мама сказала, что в кресле пусто, но чтобы меня успокоить, позвала к себе. Чтобы пройти к ней, надо было переступить через ноги этого страшного привидения. Что я и сделала в свои восемь лет. Выглядывая из-за маминого плеча, я продолжала его видеть. Мне странно, что мама не включила свет, чтобы меня переубедить.

После этого рассказа взрослые сразу заявляют: «Привидений, дети, все-таки не бывает!» И тогда мне приходится напомнить им, что как хотите, но я его видела (смеется). Правда, один раз.

Разговор был про собак. У кого какие были собаки, какой породы, сколько прожили. Меня спросили, общаюсь ли я с потомками моей собаки.

И еще запомнилось:
— Почему в сказках, да и вообще почти во всех историях отрицательные герои – баба Яга, Кощей и прочие злодеи в конце всегда должны быть наказаны? Неужели нельзя сделать так, чтобы они жили гармонично в своем мире, а мы – в своем? И чтобы никто никому не мешал.

Я заметила, что девочки чаще всего задают эмоциональные вопросы: почему герой поступил так, а не иначе? Любят пожалеть «плохих» героев.

Мальчики озадачивают техническими вопросами: с какой скоростью летают часовщики, как происходит переход через зеркало, можно ли остановить время в реальных условиях (и ждут подробного ответа).

Потом ребята переходят к темам посложнее — Время, смысл жизни, взросление, общение со взрослыми, выбор между простым и правильным.

Я и сама задаю читателям вопросы, которые позволяют мне лучше узнать их, понять, почувствовать. Одна девочка сказала: «Как здорово, что есть взрослый, с которым можно всерьез обсудить Гарри Поттера!» Тогда я задумалась, как часто мы говорим с детьми о книгах, которые их интересуют?

Что касается конкретных вопросов, хорошо помню два случая. Меня очень удивил вопрос одной девочки, Кати: «Когда вы стали взрослой, вам не перестали сниться цветные сны?». В этом вопросе ведь очень многое прозвучало, и в первую очередь – недоверие к нам, взрослым: можем ли мы и дальше, как дети, видеть мир цветным и ярким? А может, и страх, что повзрослев, они, дети, потеряют свое цветное видение мира.

Читайте также:  Масло Mobil 1 x1 5W30 Технические характеристики и отзывы

А самый смешной вопрос я услышала от двенадцатилетнего мальчика. Он спросил, как ему стать модным писателем. Именно модным. «Может, сначала ты станешь просто писателем? – предложила я. — Писательству, как и любой профессии, нужно долго и упорно учиться, постоянно совершенствоваться». Помню, он тогда очень расстроился.

Напоследок расскажу об одной интересной традиции, которую мы с ребятами начали несколько лет назад: они пишут мне настоящие бумажные письма, где задают самые важные вопросы. В социальных сетях ребята задают тысячи вопросов, ответить на все просто невозможно. Поэтому и родилась такая идея.

В результате я вдруг получила сотни маленьких личных историй, невероятно искренних, душевных. Меня очень радует, что большинство историй о дружбе – благодаря книге ребята приходят в книжные группы, знакомятся с другими читателями, заводят настоящих друзей, рисуют, создают поделки, сами пробуют писать. Это здорово, что книга объединяет, побуждает к творчеству.

Я собираю письма в течение года и отвечаю так, чтобы письмо пришло под елку, ведь наша переписка — тоже волшебство, и самое настоящее.

Ольга Славникова

Когда автор пишет текст (роман, рассказ, статью), он как бы обязан задать себе вопрос: кому нужен мой продукт?

Не надо задавать себе этого вопроса. Категорически нельзя. В нынешних наших литературных обстоятельствах вопрос о нужности текста равен парализующей инъекции. Соотносить свою потребность написать роман с чьей-либо гипотетической потребностью прочитать этот роман — значит убить и нерожденную книгу, и ту часть собственной личности, которая книгу пишет.

Причина проста: автора и читателя разделяет мощная мембрана, генерирующая разные виды активных искажений. И от качества текста, то есть от мастерства и таланта автора, видимая «нужность» книги практически не зависит. Кое-что определяет поведение автора: его активность в соцсетях, умение создать личный бренд. Но писатель и промоутер — разные профессии.

Я веду в CWS мастерские с начинающими прозаиками. Все серьезно: мы работаем на результат. То есть у моих студентов в перспективе года-двух должны выходить книги. В ситуации, замечу, когда наблюдается перепроизводство названий, ментальное и складское затоваривание книжной продукцией. Но другого пути у автора нет. Если книгу не издать, то и следующую не напишешь. Это как спустить со стапелей корабль и разбить о борт бутылку шампанского. Только когда между берегом и кормой образуется достаточно воды, автор почувствует свободу завершить новый текст. Начинать новое надо, конечно, пока рукопись гуляет по издателям. Но финишировать в обнимку с неизданным невозможно — или требует такого сверхусилия, на какое не каждый способен. Самое худшее, что может произойти с прозаиком, — навсегда остаться на руинах романного долгостроя.

Я здесь рассуждаю не с точки зрения читателя или книжного обозревателя. То есть оставляю «нужность» за скобками. Мне важны и драгоценны литературные способности, которые могут расцвести, а могут истлеть. Последнее — суть бытийный урон для всех нас. На том стою, вопреки сокращению числа читателей и прокрустовой логике книжного рынка.

Однако, коль скоро книга вышла, вопрос о ее «нужности» встает автоматически. Заградительная мембрана (она живая) активируется и начинает показывать мультики. При этом не предполагается, что новинку вообще кто-нибудь прочел. Книга остается закрытой и не может защищаться. Слова книге не предоставляется. Вся суть кино — в обесценивании автора.

Напрасно я радовалась, когда издательство «Эксмо» согласилось сделать серию книг моих студентов. Вот, только что было все хорошо. Вышла первая ласточка — роман русского канадца Александра Дергунова «Элемент-68». До конца 2019-го предполагался выпуск еще двух романов. И уже готовились к спуску со стапелей романы на 2020-й, и закладывались корабли года 2021-го… Все кончилось быстро и абсурдно.

Позвонили и сказали, что книга Дергунова плохо продается. Серия закрыта. Точка.

При этом издательство не сделало ровно ничего, чтобы читатель хотя бы пару раз услышал слово «Дергунов». Никакой информации. Никаких рецензий. Критики, к которым я постфактум обратилась с просьбой заглянуть в роман, слыхом не слыхивали про этого автора, в бюллетенях, рассылаемых издательством (я тут могу ошибаться в терминологии, но не по сути), «Элемента-68» не было. Роман и в книжных магазинах не появился толком, так, мелькнул, оказавшись почему-то в разделе фантастики.

И в таких условиях книга должна была каким-то мистическим образом, проникнув сквозь тотальное молчание, сама себя продавать.

Новое имя. Никаких рефов. Читатель, именуемый здесь покупателем, любит поисковые запросы «Книга, похожая на…». Потому понятно, что новинка, опознаваемая по жанру или по тренду, продалась бы чуть лучше — ушло бы лишних экземпляров пятьсот. А роман Дергунова, в том-то и дело, ни на что не похож. Оригинальность (и да, сложный сюжет, медитативный язык) оказалась не достоинством, а недостатком книги.

И роман слили. Вроде был — и вроде не был. Мелькнул и растаял в тумане, будто Летучий голландец.

Какое кино в результате показали автору? Книга сама не продалась — кто виноват? Автор, само собой. Роман оказался недостаточно хорош, чтобы тираж разлетелся горячими пирожками, безо всяких усилий на то со стороны издательства. И автор с неизбежностью переносит эту оценку на литературные качества текста. Но литература тут вообще ни при чем. Роману не предоставили слова, потому что его не прочитали. Вот механизм обесценивания номер один.

Читайте также:  Что делать, если стартер крутит, как будто сел аккумулятор проверка, определение и устранение причин

Механизм номер два — это деятельность книжных обозревателей, как бы вставших на позиции читателей. А у читателя сегодня только права, обязанностей (развиваться, вникать, соотносить свой вкус с чем-то, что больше тебя) нет вообще. И обозреватели в этом смысле тоже только читатели. Работает критерий «ндра» и «не ндра». Возможно, тут в базе соотнесенность с интересами издателя, не случайно книжный обозреватель любое упоминание книги, даже и негативное, считает рекламой. Вижу одно: любая книга, независимо от литературного уровня, легко подвергается умолчанию. И здесь начинающего автора ждет разрыв шаблона. Он-то думал, что его похвалят, либо покритикуют за талант и продукт таланта. Что сделанные им в процессе письма волнующие открытия приблизят его к успеху. Ничего подобного. Никто не собирается его «открывать». И даже просто, физически, открывать дорогой его сердцу том.

Таким образом, вероятность превращения любой книги в корабль-призрак объективно высока. Есть такая уничижительная формулировка: факт выхода книги есть только факт биографии самого автора. Да, именно. Но вообще-то у автора и правда есть его единственная жизнь, которую он никому не должен. И если он родился с талантом, то да, его процессы, его деятельность настоятельно требуют выпускать книги. Надо понять и принять, что рукопись, ставшая книгой, может длительное время существовать по-прежнему на правах рукописи.

При этом у рукописи много суверенных, неотъемлемых прав. Право не гореть. Право не тонуть. Право таинственно дозревать и набирать смыслов — уже без участия автора, в углу на книжном складе, в пачках макулатуры, в нигде. Мудро поступает тот автор, который уважает свой неуспех.

Потому автору не стоит вестись на провокации. Вы не обязаны спрашивать себя — кому нужна моя книга. А если с вас это спросят, правильный ответ будет такой: моя книга нужна мне.

Вопросы до, во время и после прочтения художественной книги

Кто-то читает 10 книг в год, кто-то 50, кто-то еще больше. Однако мы все понимаем одну простую истину: важно качество информации и уровень ее понимания. Чтобы поощрять критическое чтение, нужно научиться задавать правильные вопросы. Это поможет осознанно отнестись к книге и вынести из нее намного больше.

В нашей статье речь пойдет о художественной литературе, однако при большом желании вопросы можно переделать и использовать для прочтения профессиональной.

Почему это так важно?

Чтение книг — элемент обучения, саморазвития, один из самых полезных способов времяпровождения. Из каждой книги необходимо получать максимум. Глубокое понимание невероятно важно, потому что персонажи и диалоги могут со временем забыться, а суть останется.

Долорес Дуркин в 1979 г. провела исследование и выяснила, что подавляющее большинство преподавателей и учителей задают вопросы только по окончанию прочтения книги, и очень редко — до и во время. Дальнейшее изучение показало, что ситуация со временем стала не намного лучше.

Между тем, в таком чтении есть большие преимущества:

  • Осознание того, зачем вообще нужна эта книга
  • Умение делать предположения
  • Научиться создавать связи и ассоциации
  • Использовать контекст при встрече с незнакомыми словами
  • Оценивать качество текста
  • Пересматривать ключевые моменты в тексте
  • Понимать, как можно использовать информацию в будущем

Вопросы «до»

Вы выбрали интересную книгу, устроились поудобнее и готовы читать. Но прежде задайте пару вопросов, чтобы это помогло более осознанно воспринимать текст:

  • Какие подсказки мне дает название книги о сюжете и истории?
  • О чем будет книга? Почему я так думаю?
  • Это реальная или вымышленная история?
  • Зачем я читаю это?
  • Что я уже знаю об этой книге и ее теме?
  • Какие предположения я могу сделать?

Вопросы «во время»

Делайте несколько пауз во время чтения. Задайте себе несколько вопросов о главе, которую читаете:

  • Что я понял из прочитанного?
  • Какова основная идея?
  • Какую картину автор нарисовал в моем воображении?
  • Нужно ли мне перечитать эту главу, чтобы понять ее лучше?
  • Как поступит персонаж? Почему?
  • Какие эмоции испытывает персонаж?
  • Как бы я поступили на его месте?
  • Случалось ли нечто подобное со мной?
  • Опишите прочитанное своими словами.
  • Нужно ли запоминать этот текст? Почему?

Перечитайте эту главу и задайте себе следующие вопросы:

  • Какие предположения были верными?
  • Какова основная идея на самом деле?

Вопросы «после»

  • На каком уровне понимания текста я находился? Нет ли более глубокого смысла?
  • Какие вопросы автор ставил перед самим собой и как отвечал на них?
  • Каковы были намерения автора или он полностью попытался отстраниться от намерений и своей точки зрения?
  • На все ли поставленные свои вопросы автор ответил или некоторые ответы были неполными?
  • Если бы было продолжение, каким бы оно могло быть?
  • Можете ли вы рассказать историю своими словами?
  • Какие события были наиболее важными?

Все эти вопросы помогут не просто прочесть книгу, а извлечь из нее большую пользу.

Если вы учитель

Главная ваша обязанность как учителя — вовлечь учеников (студентов) в разговор и выяснить, что они думают о книге.

  • Почему автор поместил героев в это место и время?
  • Почему автор начал историю именно так?
  • Почему автор закончил историю именно так?
  • Какие бы вопросы вы задали автору?

Данный подход можно использовать при изучении:

  • Художественной литературы
  • Науки
  • Математики
  • Писательского мастерства
  • Социальных наук

Вопросы вы можете придумывать сами. Главное — относиться сознательно к тексту. Прочтите лучше меньше книг, зато прочувствуйте их как можно глубже.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector